asosnin (asosnin) wrote,
asosnin
asosnin

Categories:

Дневник сибирской командировки 1995 года

Разбирая старые бумаги, я наткнулся на тетрадь, о существовании которой давно забыл. В далеком 1995 году я был студентом и одновременно работал в фирме «Интеграл», тогда еще специалистом по программному обеспечению. У меня было много командировок, связанных с установкой программ на компьютеры заказчиков, и я объездил всю страну. А как раз в 1994-95 годах мы начали проводить рекламные семинары для экологов в разных городах. И я решил, что неплохо бы в этих поездках вести дневник и записывать в него впечатления каждого дня. Хватило меня всего на одну командировку, и то не до конца, и больше я дневник не вел. Но те записи сохранились, и, найдя их спустя почти двадцать лет, решил ими поделиться.

Первая половина девяностых у многих ассоциируется с мрачным периодом истории страны, но для меня это было интересное время. Я был еще студентом, при этом работал и ездил в командировки, и ничего ужасного в происходящем вокруг не видел. Бывали, правда, и нештатные ситуации, например, когда ночью в Москве ко мне в номер вломились люди из местной преступной группировки и устроили в нем драку, разгромив там мебель.

Были и разные другие случаи, но в целом ничего плохого из того времени вспомнить не могу. Сейчас, не спорю, стало еще лучше. У меня в этом плане все наоборот относительно большинства людей – чем дальше, тем мне все больше вокруг нравится. А вот советское время, конец которого я застал, мне не нравилось совсем – система казалась абсурдной и искусственной, и я почему-то не сомневался, что она логически закончится.

Первая половина девяностых уже была совсем другой, но там еще оставались некоторые признаки советского времени. Например, места в гостиницах бронировались в основном по письмам из организаций и бывали в дефиците.

Время идет, и мир меняется, поэтому по ходу я буду давать пояснения по некоторым, возможно, непонятным сегодня моментам. Да, интернета тогда не было, только не всегда хорошая телефонная связь, а компьютеры, особенно их громоздкие мониторы, не были похожи на нынешние. Переносными носителями информации были дискеты, не слишком надежные и не слишком вместительные.

Ну и не ругайте за стиль – я писал для себя, не для публикации.

Итак, зима 1995 года…

Понедельник, 13.02.1995. Красноярск

В Красноярске мы приземлились почти в полночь. Температура минус 14. Я сразу пошел в гостиницу, расположенную рядом с аэропортом. В фойе обнаружил ларек с многочисленными продуктами. Это оказалось рабочее место администратора. Взял до утра место в двухместном номере. В нем никого не оказалось, и я лег спать.

Где-то через полчаса ко мне подселили соседа. Из-под куртки у него выглядывала тельняшка, руки были в татуировках, и он был изрядно пьян. Он предложил мне пива, и мы выпили с ним несколько бутылок. Потом ему стало плохо, и он ушел в туалет. Звали соседа Дима, он возвращался с золотых приисков в Бодайбо и был увешан золотыми цепочками.

Вторник, 14.02.1995. Красноярск

Час прождал автобуса. Автобус привез меня в самый центр Красноярска, на автовокзал. Я закинул вещи в трехместный номер без удобств в гостинице около автовокзала. Затем надел новые ботинки, которые ни разу не надевал, и пошел в краевой комитет по охране природы. Ботинки немного жали, но я решил, что они должны разноситься.

На деревянном двухэтажном доме висела вывеска «Красноярский краевой комитет по охране природы». Я вошел туда и попал во двор, где на меня напали собаки. Стараясь сохранять хладнокровие, я пересек двор, а собаки при этом хватали меня за брюки. В комнате сидел начальник отдела А. Первое, что он сказал мне: «Ничего, у нас не все плохо». Потом мы пили чай, во время которого А. рассказал мне, что его родители были сосланы в Красноярский край. Он винил в этом евреев, но не конкретных, а в принципе.

Проблема была в том, что для завтрашнего семинара А. предоставлял лишь компьютер, а оповещение потенциальных заказчиков должна была произвести некая Л., о которой А., как оказалось, ни разу не слышал. Поэтому мы пошли с А. на поиски Л. К месту ее предполагаемого обитания – в отдел экологической экспертизы. Но в отделе был обед, и мы пошли в ВЦ, где мне уже был выделен компьютер.

Эта машина распознавала ключевую дискету где-то в одном из пяти случаев. При проверке «Эколога» на экране постоянно появлялось требование вставить ключ-диск. Понимая, что это будет всех нервировать, я записал запасной вариант, но ничего не изменилось.

К этому времени я захотел в туалет. Но спросить, где он находится, было не у кого, и я отправился на поиски. Зашел на второй этаж, где обнаружилась дверь, на которой был нарисован мужчина, а ниже была повешена фотография женщины. Поэтому мне было очень трудно определить, мужской это или женский туалет. Внутри кто-то был. Дверь открылась, вышла женщина.

Тогда я пошел дальше, прошел железную дверь с кодовым замком, и нашел еще два женских туалета, после чего уперся в тупик. Я повернул обратно и уперся в закрытую железную дверь. Попытки подобрать код не привели ни к чему. Положение становилось отчаянным. Через пятнадцать минут пришла сотрудница и назвала код. Оказалось, мужской туалет был там, откуда в первый раз вышла женщина.

Компьютер заменили, и я записал на новую машину все программы. К своему удивлению я обнаружил, что все наклейки на демо-дискеты, которые я так долго вырезал и наклеивал перед отъездом, отвалились.

Затем я пошел в отдел экологической экспертизы и, представившись, спросил, где же Л. Но такой фамилии там никто не слышал. Тогда я спросил, слышали ли они хотя бы о предстоящей завтра демонстрации программ, но об этом там тоже никто не слышал.

Позвонив по тому телефону, по которому звонил сюда из Петербурга, я попал в другой отдел, где мне подтвердили существование Л., добавив, что она сейчас на больничном. Однако начальница отдела О. оказалась в курсе дел, и сказала, что завтра на демонстрацию программ, вероятно, придет 1 (один) человек, потому что остальные в городе перешли на «Логос»
(позд. прим. – в то время конкуренты «Интеграла»). Это привело меня к мысли, что семинар в Красноярске сорван, но я поднялся к О., выложил перед ней телефоны заказчиков «Эколога» и уговорил ее их обзвонить и пригласить на завтрашний семинар.

Второй моей задачей было посетить выставку «Медицина и экология» и оставить там нашу рекламу. Выставочный зал оказался на острове посреди Енисея. В зале я обнаружил женщину, которая, оглядев меня с ног до головы, спросила, что мне нужно. Я сказал, что хочу оставить рекламу. Она взяла рекламу и пообещала ее разложить на выставке. А я-то думал, не придется ли кому-нибудь за это платить.

Оттуда я пошел на речной вокзал и обнаружил, что единственный стоящий там дизель-электроход «Михаил Годенко» используется в качестве гостиницы. Узнав, что там есть свободные места, я перевез вещи из гостиницы на «Годенко». Енисей в этом месте не покрыт льдом. Изредка мимо дизель-электрохода на большой скорости проносились льдины.

За день я стер новым ботинком правую ногу. Оказалось, что забыл вытащить из него картонную прокладку.

Среда, 15.02.1995. Красноярск

К 9 утра я пришел в комитет. Демонстрация программ была назначена на 10.00. К этому времени подошли приглашенные. Они расселись вокруг компьютера, пришли люди из комитета, и началось основное мероприятие. Я раздал рекламу, и, сказав несколько фраз об истории компании и, перечислив преимущества программы «Эколог», приступил к ее демонстрации. Потом перешел к другим программам. Мне задавали вопросы, я отвечал, и все было хорошо.

Мероприятие было прервано самым непредсказуемым образом. Одна из присутствующих попросила у меня инструкцию к программе «Эколог». Хотя инструкция прилагается к программе при покупке, у меня на всякий случай всегда есть с собой несколько инструкций к каждой программе. Ничего не подозревая, я открыл «дипломат» и достал оттуда книжку-инструкцию. Все занервничали. Еще один человек попросил дать инструкцию и ему. Я дал. Тогда все вскочили со своих мест, окружили меня и потребовали дать им инструкции. У меня было еще только две инструкции к «Экологу», и они сразу кончились. Оставшимся мне пришлось раздавать инструкции к другим программам.

После такой бурной раздачи у меня не осталось ни одной инструкции. Дальше я планировал раздачу демо-дискет. Эту раздачу я задумал специально для этой поездки
(позд. прим. – в то время раздача электронных носителей с демонстрационными материалами не была общепринятой нормой). Я предусмотрительно заранее отделил демо-дискеты, которые планировал раздать в Улан-Удэ, и, выложив подлежащие раздаче дискеты, предложил их всем желающим. Никто не понял, что я имею в виду, поскольку бесплатная раздача дискет была бы неслыханным прецедентом. Один из присутствующих скорбно сказал, что у него нет с собой ни одной дискеты взамен. Я ответил, что и не надо. Все были шокированы. Кто-то уточнил, действительно ли я хочу бесплатно отдать им дискеты. Я сказал, что да, и для примера вручил этому человеку дискету. Все оживились, и через несколько секунд ни одной дискеты у меня не осталось.

На этом мероприятие закончилось. Некоторые обещали подойти завтра и заключить договоры.

После этого я поставил комитету на компьютер программы и пошел осматривать Красноярск. У железнодорожного вокзала решил сесть на троллейбус. Вскоре троллейбус подошел, но открылась только передняя дверь, и я услышал громкие крики водительницы. Она встала у передней двери и проверяла у всех выходящих билеты. При этом водительница ужасно орала. Она кричала, что никто не платит, а ей теперь из-за этого задерживают зарплату.

Пассажиры троллейбуса были очень испуганы, а народ на улице остановился и стал проявлять интерес к происходящему. С криком «Кататься все любят, а платить – никто», водительница выхватила билет из рук выходящей женщины, и очень эффектно, в такт своим крикам, выкинула его в открытую дверь. Затем какой-то мужчина без билета прорвался наружу, но в тот момент, когда он уже почти был на улице, водительница закрыла дверь. Мужчине прищемило ногу, и он грохнулся на землю. При падении нога выскользнула из двери, и мужчине удалось уйти. Вслед ему неслись дикие ругательства.

Я сел на этот троллейбус. Водительница очень спокойно объявила следующую остановку. Затем она вежливо попросила всех вовремя оплачивать проезд. Я было удивился такой перемене, но водительница завелась и дальше всю дорогу кричала в микрофон.

Я гулял по Красноярску, пока не стемнело, затем вернулся на дизель-электроход. В соседней каюте шла пьянка, там жутко матерились и кидали в окно бутылки.

Четверг, 16.02.1995. Красноярск – Иркутск

Утром я пришел в комитет. Делать было нечего, и я пил чай и читал газету. Потом пришли заказчики и заключили договоры на поставку программ. К 12.00 я попрощался с А., О. и всеми остальными. Меня пригласили летом в поход по реке Мане.

Забрав вещи с дизель-электрохода, я поехал в аэропорт. Ан-24 с бортовым номером 47815, выполняющий рейс в Иркутск, был до отказа заполнен пассажирами и их вещами. Пожилая стюардесса продавала «Жигулевское» за 4 тысячи рублей. Я не хотел пива и отказался. Тогда она снизила цену до трех тысяч. Мне стало жалко стюардессу, и я купил у нее бутылку за четыре.

Мы прибыли в Иркутск около девяти вечера. В аэропорту я купил билет на субботу до Улан-Удэ, сел в автобус и поехал в центр города. Центр оказался недалеко, и там было много двухэтажных деревянных домов. Первое впечатление от Иркутска получилось хорошим.

В гостинице «Ангара» не оказалось свободных мест. Там мне сказали, что рядом есть гостиница «Сибирь». Я вышел на улицу, но спросить, как пройти к гостинице «Сибирь», было не у кого, потому что улица была абсолютно пуста. В конце концов я нашел «Сибирь», но и там не оказалось мест. В результате я поселился в гостинице «Русь». Пытался поужинать в ресторане, но он закрывался. Пришлось купить банку томатного сока.

Пятница, 17.02.1995. Иркутск

Позавтракав в гостинице, я поехал знакомиться в комитет по охране природы. Мой визит не был запланирован, и все удивились моему неожиданному приезду
(позд. прим. – изначально Иркутск был просто транзитным пунктом командировки, но позднее пришло решение использовать пребывание в нем с пользой для дела). Побеседовали с начальницей отдела И., ее коллегами, обсудили программы и экологию, а за чаем я сказал, что в субботу собираюсь на Байкал. Оказалось, надо ехать автобусом до Листвянки. Так мы подружились с Иркутским областным комитетом. Помимо всего, я обзвонил наших иркутских заказчиков и договорился посетить их и показать им новые программы во второй половине дня.

К первым заказчикам я ехал довольно долго. Троллейбус шел вдоль Ангары, которая, в отличие от Енисея, замерзла настолько, что по ней ходили толпы людей. Заказчицу звали Н. Мы довольно долго просидели с ней за «Экологом», а потом за чаем обсуждали Иркутск. Я, наконец, выяснил, что это за остров посреди Байкала. «Там большой город. В нем есть аэропорт и порт». Но потом выяснилось, что аэропорт есть на всякий случай и способен (но не обязан) принимать Ан-2, а город является небольшим поселком
(позд. прим. – речь об острове Ольхон и поселке Хужир. Тогда не было интернета, и новое можно было узнать из книг, телевизора, но в основном из таких разговоров).

В другом месте я еще раз убедился, что в Сибири замечательные люди, но иногда гостю следует очень тщательно подбирать слова, чтобы случайно не сравнить Сибирь с европейской частью страны невыгодным для Сибири образом. Возможны обиды.

Заказчица Д. стала агитировать коллегу пойти на какие-то духовные курсы, проводимые учениками индийского гуру. Поскольку я оказался рядом, меня спросили, есть ли такие курсы в Петербурге. Как человек, немного познавший Сибирь, я осторожно сказал: «Да, к нам тоже приезжают», вложив все силы в преуменьшение «нам» и придание слову «тоже» значения первичности Иркутска. Но я жестоко просчитался, сказав «приезжают» во множественном числе. Д. занервничала и сообщила, что у них тоже много таких курсов. Я попытался сгладить это множественное число и сказал, что к нам в основном приезжают американские учителя, а не индийские, как в Иркутск, имея в виду, что настоящие учителя конечно же должны быть индийскими, а не американскими, и именно индийские учителя выбирают Иркутск, потому что именно в нем живут умные и серьезные люди. На это Д. занервничала уже сильнее, и заявила, что в Иркутске тоже много американцев. Больше я не знал, что сказать, и не стал развивать тему.
(позд. прим. – в дальнейшем я иногда пытался протестовать против "Да у нас в Сибири" и однажды сказал иркутянину Н.А.С: "Может, вы еще и пить умеете лучше нас?" Ладно, попробовали. Через пару часов меня унесли, а Н.А.С. ушел сам. На следующий день он был как обычно бодр и волновался, как там я, а я был плох. Да, пить в Сибири действительно умеют, признаю.)

В Иркутске мне очень понравилось. Город в основном двух- и трехэтажный, жители очень приветливые, в троллейбусе все уступают друг другу места, а вечером на улицах не обнаружилось ни одного пьяного человека. Мне показалось, что Иркутск вполне может соперничать с Новосибирском за звание культурной столицы Сибири.

Вечером я пошел на автовокзал узнавать расписание автобусов до Листвянки. В здании автовокзала в полутьме сидели по виду бомжи, и больше никого не было. Расписания я нигде не увидел. Один из бомжей подошел ко мне и сказал: «Вот я, например, сторож. Что вы хотели?» Я сказал, что хотел расписание автобусов на Листвянку. Сторож включил свет, и мы подошли к расписанию. Автобус был на девять утра. Я спросил, сколько времени он в пути до Листвянки. Этот вопрос потребовал обсуждения, и в результате присутствующие решили, что час или чуть больше.

Суббота, 18.02.1995. Иркутск – Листвянка – Улан-Удэ

Утром я поехал на автовокзал. Автобус на Листвянку был заполнен полностью; вскоре после меня закончились билеты. Мое место у окна заняла старушка. Сел у прохода.

Автобус шел тайгой. Дорога напоминала вертикальный серпантин. Я думал: заедем на тот пригорок, и откроется Байкал. Но с каждого пригорка открывался вид на дальнейшую тайгу. Наконец автобус выехал на берег Ангары. Затем Ангара расширилась, и появился Байкал, покрытый льдом. Автобус остановился на остановке «Музей Байкала». Надо бы было выйти, но я это понял лишь потом, и поехал до конечной остановки.

Рядом с конечной остановкой я увидел небольшой порт с судами, вмерзшими в лед. Кроме того, здесь была библиотека. Чуть дальше – какой-то дом. И все: с одной стороны Байкал, с другой – горы. На библиотеке было написано: «Библиотека закрыта. Ребенок заболел». Тогда я поднялся на небольшую гору, и там оказался поселок Листвянка. Я вернулся на Байкал и пошел по берегу обратно, в сторону музея. По льду гуляли люди, вдалеке по озеру катались на мотоциклах. Поражала полная тишина.

Минут через сорок я вышел к музею. Вскоре пришел автобус, и я поехал обратно в Иркутск, чтобы успеть на самолет. Когда проезжали исток Ангары, я попытался увидеть Шаман-камень, о котором мне рассказывали накануне. Как мне сказала Н., раньше с помощью этого камня проверяли жен на верность: их оставляли на камне на ночь. Я был заинтригован и уточнил, как же все-таки выяснялась верность жены. Оказалось, что неверной жены утром на камне не оказывалось.

В аэропорт ехал на троллейбусе. Народу на Ан-24 набралось много, места в талоне не были указаны, поэтому я решил сесть в самолет одним из первых, чтобы занять место у окна и посмотреть Байкал с самолета. Сесть удалось у окна, хотя в самолет так ломанулись, что просто ужас. Полет проходил на высоте всего 1400 метров, все было отлично видно. Байкал был весь замерзшим, и я заснул. Когда проснулся, самолет уже бежал по полосе. Я расстроился, что все проспал.

Как оказалось, в аэропорту Улан-Удэ нет системы «Сирена-2», и купить билет там можно только на текущие сутки. В кассе мне сказали, что агентство в центре города закрывается через 40 минут и я туда не успею. Но в любом случае билеты на Москву – такой дефицит, что нечего и думать их купить, разве что прийти перед самым отлетам в надежде, что кто-то не придет.

Я решил успеть в агентство, потому что у меня было настроение купить билет. Поэтому взял частника. Пока мы ехали, частник рассказал мне, что в Улан-Удэ летает внуковский ту-154, но недавно купили для Бурятии Ту-154, правда только один, и он летает в Москву с посадкой в Омске
(позд. прим. – на самом деле не купили, а арендовали в Иркутске, но это не так важно). Я тут же решил взять билет именно на этот самолет.

В агентстве я свободно взял нужный билет на среду, 22 февраля. Затем устроился в 12-этажной гостинице «Бурятия». Затем гулял по вечернему Улан-Удэ.

Воскресенье, 19.02.1995, Улан-Удэ

До приезда в Улан-Удэ я предполагал, что Улан-Удэ – это как бы Йошкар-Ола в сибирском исполнении. Так и оказалось. Маленький, тихий и уютный город. Вечером был в Русском драматическом театре на спектакле «Искусство обольщения».

Понедельник, 20.02.1995, Улан-Удэ

С утра я пошел в Бурятпромстройпроект. Там мы встретились с А., Б. и другими сотрудниками. Меня очень приветливо встретили. Мы поговорили о разном и пошли в зал, где должен был проходить семинар. Я установил на компьютер программы, проверил их. Все работало. Затем пообедали, а в 14.00 началось основное мероприятие.

Народу пришло человек двадцать. А. меня представила, и я, как обычно, после вводных слов приступил к демонстрации программ. В этот момент за окном, где шло строительство, врубили какой-то аппарат, и компьютер повис. Я нажал на перезагрузку, и заполнил паузу рассуждениями об «Экологе». Точнее, так было бы, если бы машина захотела загружаться. Но она не загружалась. Принесли стабилизатор напряжения, а я тем временем раздал демо-дискеты. Но компьютер больше не включился. На этом демонстрация закончилась.

Это могло стать провалом мероприятия, но произошедшее не повлияло на мнение присутствующих. Мы договорились со всеми о том, что я посещу каждую организацию, и мы пообщаемся непосредственно у них. Кто-то даже сразу заказал договор на «Эколог» новой версии. Затем мы долго общались с комитетом по охране природы, а затем было прекрасное застолье.

Вторник, 21.02.1995, Улан-Удэ

С утра я умудрился посетить три организации. А после обеда мы сели в машину к Б, с нами – две сотрудницы отдела, и поехали в Иволгинский дацан. Это один из мировых центров буддизма. Понравилось приспособление для механической молитвы: крутанул диск, и больше ничего делать не надо. Затем мы поехали в этнографический музей под открытым небом, ну а потом устроили пикник. В этот же день мы еще вернулись в Промстройпроект, где я установил все программы.


На этом мое желание вести дневник командировок закончилось, и больше ко мне не возвращалось. Может быть, и зря, ведь у меня после этого были потрясающие командировки, например – трехнедельная по Дальнему Востоку: Петропавловск-Камчатский (где я свалился со скалы в океан) – Хабаровск – Владивосток – Южно-Сахалинск, и многие другие.

Кстати, потом было очень много командировок в Иркутск и в Листвянку на Байкале, и это были большие многодневные семинары, которые организовывали чудесные люди, с которыми я познакомился в описанной поездке. А в Улан-Удэ я больше ни разу не побывал, хотя воспоминания о людях, с которыми я там встретился, остаются теплыми и поныне, да мы с ними потом не раз пересекались в Иркутске.
Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments